Жизнь и творчество

ГОЛОСОВАНИЯ

Для чего этот сайт

Для чтения - 50%
Для изучения - 0%
Для работы - 0%
Для делового общения - 0%
Для установления контактов - 0%
Всё вышесказанное - 50%

Всего голосов:: 2
Голосование по этому опросу закончилось в: марта 28, 2021

Татьяна Лившиц

Настоящее проходит, прошлое остаётся...

(От составителя приложения)

 

Работы моего отца через 33 года после его смерти выносятся на суд читателя. Цель предлагаемых ниже фрагментов воспоминаний коллег, друзей, учеников и родных - помочь восстановить тот «дух эпохи», ту атмосферу, в которой жил и писал Лев Лившиц.

Мне же хотелось, предваряя их, поделиться некоторыми соображениями о том, как отцовский выбор тем для исследований соотносится с его жизненным путём.

Над отцовским притяжением к Бабелю, я задумывалась не раз, но никогда не задавалась вопросом, почему отец после лагеря поменял тему диссертации: «Маскарад» Лермонтова на «Тени» Салтыкова-Щедрина. И только теперь, перечитывая работу о «Тенях», я, мне кажется, нахожу ответ на этот незаданный когда-то вопрос.

...Кто бы ни писал или вспоминал об отце, все единодушно свидетельствовали: никогда и ни с кем, ни при каких обстоятельствах отец не вспоминал о годах ареста, тюрьмы, допросов, лагерей.

Лагерный опыт и его преодоление стали основой творчества В. Шаламова, А. Солженицына, Л. Копелева и др. Отец же внешне как бы наложил на этот опыт табу. Любимец и баловень семьи, друзей, подруг, герой войны, молодой литератор, быть может, он воспринял случившееся как некий абсурдный, бессмысленный зигзаг, трагическое недоразумение, страницы черновика, которые должны быть выброшены из начисто переписанной рукописи его судьбы, его жизни? Нет, конечно, его ирония, обострённое политическое и социальное чутьё, память о 1937 годе не оставляли места иллюзиям о режиме. Но, может быть, он верил, что самый страшный вал уже позади? А потом, вынырнув из этой всё-таки настигнувшей и захлестнувшей волны, не хотел оглядываться назад?

Нет, отнюдь не вытеснение в подсознание, не забвение лагеря были причиной внешних фигур умолчания. Накопившийся запас яростного неприятия тех подленьких и ничтожных людишек-теней, которым сталинская эпоха позволила вынырнуть на поверхность и опутать смертоносной паутиной миллионы человеческих судеб, выплеснулся в его критической работе над пьесой.

Надо помнить, что, когда он писал о «Тенях», паутина продолжала опутывать его жизнь. От утверждения диссертации зависела не только его судьба: университетская ставка была необходима как источник существования для измученной семьи. Читатель не затруднится обнаружить в диссертации такие места, где эта неизбежная дань времени и обстоятельствам совершенно очевидна.

Стоит отделить эти плевела от зёрен. За кивком и подачкой власть предержащим бьётся горькая, страшная правда о времени-безвременьи. Через скрупулёзный текстологический анализ пьесы и сопоставление с историческими обстоятельствами жизни общества убедительно и последовательно отец раскрывает творческий замысел гениального сатирика. В российской действительности общественные силы правят людьми даже в самых личных ситуациях. Попытка столь глубокого психологического отождествления и проникновения в мир Таракановых и Клаверовых, Бобыревых и Свистиковых, предпринятая в этом исследовании, могла быть только у человека, избравшего пьесу рычагом, чтобы, подняв с его помощью пласт обыденности, добраться до самых затаённых и наболевших ран своего опыта, своей жизни. Когда-то он горько заметил своему студенту: «Мы все стоим в дерьме по щиколотку, но зачем же добровольно залезать в него по грудь?» «Тени» позволили высказать отцу его собственное литературно-политическое кредо, в которое неотделимо вошёл его опыт «космополита», выстраданное им знание истинной меры вещей: «кто есть кто» и «что почём». Надеюсь, читатель почувствует глубину и бесстрашие этого знания.

Итак, работой над «Тенями» отец, в какой-то мере, подвёл итог сталинской эпохе в своей жизни. И после Салтыкова-Щедрина возникает Бабель. Нужно ли искать связывающее звено, какой-то мостик, или последовательность исчерпывается хронологией? Нет, я думаю, что мостик есть. Да и не мостик, а широкая дорога. Отец любил рассказывать, как именно Горький уловил романтизм как суть творчества Бабеля-прозаика, вопреки принятому мнению о гиперреализме писателя. Я думаю, что отцу был близок пафос бабелевской трудно созревавшей, но упрямой веры в то, что вся эта «большевистская заваруха», в конечном счёте, приведёт к наступлению более справедливого и лучшего устройства жизни. Вглядываясь через призму бабелевской судьбы в дилемму отношений художника и общества, творчества и времени 20-х-30-х годов, отец искал ответов для себя, своего поколения.

Я не знаю какими он видел итоги этой судьбы. Но я знаю, что его напряжённый «бабелевской» поиск гармонии в раздвоенности, упорная вера в выстраданные идеалы, бескомпромиссная борьба за их приближение также окончились трагической развязкой...

Борис Милявский

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

Вниманию читателей предлагается сборник избранных работ Льва Яковлевича Лившица (1920 – 1965). Л.Я. Лившиц (псевдоним Л. Жаданов) литературовед, театральный и литературный критик, печатавшийся в Харьковских, Киевских, Московских изданиях с 1940 года. В июне 1941 г. со студенческой скамьи добровольцем ушел на фронт. На войне был ранен, контужен, стал инвалидом. В 1949 году его критическая и научная деятельность оборвалась: он стал одной из жертв антисемитской кампании "борьбы с космополитизмом", был объявлен антипатриотом, агентом империализма, отлучен от литературной работы и, наконец, в апреле 1950 г. арестован и осужден Особым совещанием к 10 годам заключения в лагере.

Возвратившись после реабилитации в 1954 году в Харьков, Л.Я. Лившиц до самой своей безвременной кончины работает в Харьковском университете. Здесь он защищает в 1954 г. кандидатскую диссертацию; работает (в соавторстве с М.Г. Зельдовичем) над книгой "Русская литература 19 века. Хрестоматия критических материалов" (1961, Харьков; впоследствии еще три издания в Москве); публикует по рукописям и републикует из забытых изданий ряд произведений И. Бабеля ("Вдохновение", "Эль Исаакович и Маргарита Прокофьевна", "Гапа Гужва", "Фроим Грач", рассказ "Закат", "Из писем к друзьям" и др.); ведет многогранную научно-исследовательскую , преподавательскую , общественную работу.

Тех, кто хотел бы подробнее познакомиться с путем Л.Я. Лившица, приобщиться к его жизни и судьбе, увидеть его глазами людей поколения, достойнейшим сыном которого он был, мы адресуем к книге "О Л.Я. Лившице. «Воспоминания друзей» (Харьков, 1997).

Настоящее издание, подготовленное фондом Л.Я. Лившица, знакомит с основными направлениями интересов исследователя в последние десятилетия его жизни.

Представляется, что значение и смысл возвращения из небытия избрнных работ Л.Я. Лившица отнюдь не сводится к восстановлению справедливости или даже памяти ученого. По нашему убеждению, реализованные в этих работах исследовательские, методологические установки продолжают сохранять свое значение. В их числе – органическое, постоянное глубинное погружение литературных явлений в исторический процесс, их постижение в связи с явлениями историческими; умение уловить движение художественной мысли писателя, сопоставляя окончательный текст произведений с черновиками, вариантами, дневниковыми записями, письмами, другими художественными текстами автора; тонкий и точный анализ поведения персонажа, проникновение в его психологию, обнаружение его "готовностей". Эти направления творческих поисков Л.Я. Лившица, так выразительно проявившиеся в его работах о Салтыкове-Щедрине и Бабеле, сохраняют ценность для современной науки о литературе. Что же касается конкретных исследовательских результатов, заявленных в этих работах, то их очевидная дискуссионность, спорность отдельных положений и выводов автора как раз свидетельствует, что работы эти – актуальные, живые, что они по праву должны занять свое место в современных суждениях о творчестве писателей, которым они посвящены.

Чтобы показать, так сказать, предысторию литературоведческой работы Л.Я. Лившица, в книгу в качестве приложения включены несколько театральных рецензий, относящихся к концу 40-х годов, времени для него "догулаговскому".

Из многих и многих критических выступлений Л. Жаданова нами выбраны только пять, посвященных спектаклям одного театра. Харьковский театр им. Т.Г. Шевченко, его творческие начала, его режиссура и его актеры были особенно близки и дороги критику. Тем выразительнее в этих давних статьях проявляется свойственные Л.Я. Лившицу – Л. Жаданову бескомпромиссная принципиальность и взыскательность. Публикуемые рецензии показывают основной принцип его театрально-критической деятельности: к явлениям театра Л. Жаданов подходит, главным образом и по преимуществу, с позиций литературы, с точки зрения литератора. Для него спектакль – это, прежде всего, воплощение, трактовка, интерпретация драматического произведения , драматической литературы.

Книга, которую читатель держит в руках, смогла увидеть свет во многом благодаря всестороннему участию детей Л.Я. Лившица – Татьяны Львовны Азаз-Лившиц и Якова Львовича Лившица. Издание книги посильно поддержали откликнувшиеся на обращение фонда Л.Я. Лившица харьковчане, ныне живущие в США.

Составитель глубоко признателен Елене Анатольевне Андрущенко за щедрую помощь.

Посетители

Сейчас на сайте 71 гость и нет пользователей

Please publish modules in offcanvas position.

Наш сайт валидный CSS . Наш сайт валидный XHTML 1.0 Transitional