Лев Лившиц. In Memoriam

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Главная МАТЕРИАЛЫ АННОТАЦИИ ДОКЛАДОВ 1997 - Вторые чтения - Страница 4
E-mail Печать PDF
Индекс материала
1997 - Вторые чтения
Стр. 2
Стр. 3
Стр. 4
Стр. 5
Все страницы

А. П. Краснящих

Литературная критика Андрея Белого: позиция символизма

В литературоведческих сборниках «Символизм», «Луг зеленый», «Арабески» и теоретических работах «Трагедия творчества. Достоевский и Толстой», «Мастерство Гоголя» Андрей Белый доказывал, что русская литература XIX века подготовила символическое миропонимание. В отличие от откровенных апологий своих единомышленников (Мережковского и др.) Белый предъявляет предшественникам и крупные идейные претензии: Достоевскому – в эклектичности и фрагментарности построения образов героев, Гоголю – в незнании действительности и побеге от нее, нереальности и гротескности персонажного ряда.

Используя термины сегодняшнего дня, можно сказать, что пытавшийся размежеваться с современным ему модернизмом (декадансом, «чистым искусством» и т. д.), символизм хотел показать свою консервативность, обвиняя предыдущую литературу в сюрреализме и даже в постмодерне.

 

В. А. Кушнерук

Литературная критика как один из приемов в фантастике О. И. Сенковского

Фантастическая проза О. И. Сенковского многопланова. За авантюрными и занимательными сюжетами отчетливо видна едкая сатира. Это или остроумная полемика с современными писателю «научными» теориями, или сатирический выпад против нравов «высшего света», или намеки литературного характера. В таких произведениях, как «Большой выход у Сатаны», «Незнакомка», «Фантастические путешествия барона Брамбеуса», «Превращения голов в книги и книг в головы» одним из приемов создания фантастического сюжета является именно литературная критика. Анализу ее, выяснению литературных «симпатий и антипатий» О. И. Сенковского и посвящен доклад.

 

Н. П. Мишакина

кандидат филологических наук, доцент

Платонов и Достоевский: критические и художественные оценки

При изучении вопроса о соотношениях критических суждений писателя и его художественного мира устанавливается, что писательские высказывания о других во многом проясняют особенности художественного мира самого писателя, но возникают и такие отношения, когда писатель, сознательно декларируя свое неприятие и отталкивание от другой художественной системы, оказывается объективно шире своих деклараций в своей творческой практике, где обнаруживается скрытый диалог, полемика, определенное влияние, автором, возможно, и не осознаваемое.

Платонов – художник редкой, своеобычной индивидуальности, у которого, как кажется на первый взгляд, нет предтеч, нет единомышленников ни в какой литературной «школе». Его суждения о русских классиках (Гоголе, Салтыкове-Щедрине) носят порой негативный характер, особенно резки его высказывания о Достоевском, которого он называл в рецензии на постановку «Идиота» (1920) «ничтожнейшим из существ», «неуверенным духом». И все же при внимательном прочтении его творчества обнаруживаются точки соприкосновения, переклички (в нравственно-философском, типологическом планах), свидетельствующие об интересе Платонова к Достоевскому и в связи с ним в «едином духовном пространстве» русской литературы.

 

Е. П. Невельская-Гордеева

кандидат филологических наук

Психоаналитическая и сакрально-мистическая концепции смысла театра о самоопределении зрителя

Психоаналитическая концепция говорит об очищении подсознания от звериных темных инстинктов посредством театрального действия. Из этого следует, что зритель самоопределяется как субъект, ожидающий катарсиса (очищения). М. Волошин утверждал, что «театр есть сложный и совершенный инструмент сна», и эта точка зрения строится на психоаналитических основаниях. Сакральная концепция смысла говорит, что театр не столько древний очистительный обряд, сколько обряд приобщения к сакральной либо мистической тайне (древнеегипетские мистерии имели магические цели прорыва в мир богов). «Вся культура из храма» – утверждал Д. Фрэзер. Согласно этому взгляду, зритель самоопределяется как субъект, жаждущий приобщиться к тайне. И поэтому той пьес служат не нарушения закона, как утверждает Волошин, но уяснение сакрального закона как путем индуктивных и дедуктивных умозаключений, так и путем сакрального переживания.

 

В. А. Режко

кандидат филологических наук, доцент

Комедия «Фантазия» и литературное рождение Козьмы Пруткова

Своим появлением в литературе К. Прутков обязан «неоцененной и неразгаданной» «Фантазии», сочиненной А. К. Толстым и А. М. Жемчужниковым. Выдержав одну постановку запрещенная в день театральной премьеры, комедия более 30-ти лет оставалась вне общественного внимания. Для любого сатирического произведения такой срок равнозначен забвению. Но и спустя десятилетия веселость сатиры и образная утонченность «Фантазии», чуждой слишком явных аллюзий, поражают своей нетипичность. Для отечественной культуры. Едва ли кто-то, кроме современников, узнал бы в ее героях Кукольника и иных авторов или угадал намеки на определенные отношения между властью и поэтами, на состояние театра, критики, журналистики. Память о них стерлась задолго до опубликования произведения. Утратив социальную злободневность, комедия осталась незамеченной русской публикой, а ведь она могла «поразить неожиданностью и небывалостью» художественных форм и приемов, которые лишь частично были реализованы в творчестве К. Пруткова. Представляется, что «Фантазия» несла в себе и многие чисто театральные новаторства, которые получили развитие на европейской сцене уже в ХХ веке.